Свалка

Информация в статье основана на данных, которые были вырезаны. Следующая информация основана на данных, которые были вырезаны из финальной версии официального и/или основного источника и не подтверждены основным каноном.

Свалка (англ. Scrapland) — рассказ, написанный сценаристом серии Марком Лэйдлоу на раннем этапе разработки Half-Life 2. Хотя рассказ не попал в финальный вариант книги Half-Life 2: Raising the Bar, он был обнаружен в предварительной версии.

Синопсис

Спасаясь от мэнхэков, Гордон Фримен выбирается на гигантскую свалку, заваленную старой техникой и другим мусором. На ней он находит убежище Илая, где знакомится с ним самим и его роботом, Псом. Убежище Илая состоит из вырытых в земле тоннелей. В одном из них Гордон видит обращение Консула, называющего его Вестником смерти. Илай рад принять Гордона в своём жилище.

История

Ниже представлен перевод оригинального текста.

Решётка скрипнула и с грохотом упала вниз, поднимая острые облака ржавой железной пыли ему в глаза. Если б не плотный костюм, он бы оставил кусок мяса из плеча на люке; как бы то ни было, он чуть не упал на ступеньках, и на мгновение повис на них, шаркая подошвам о поросшую мхом наружнюю часть трубы. А затем он поднялся и высунулся среди острых шипов и разбитого асфальта.

          Согнутая арматура, скрученная сетка Рабица, дорожное ограждение, которое было смято и отброшено, как обёртка из фольги от пластинки жевательной резинки. Дальше простирались кучи всякой всячины, так много, что он не мог объять глазом, горы мусора, состоявшего на вид из всех предметов, о которых он когда-либо знал. Холодильники, трамваи, вырванный с кусками бетона поваленный банкомат; неподатливые остатки грязного, но несгнившего пластика; скальп куклы с нейлоновыми волосами, превратившимися в расплавленные сгустки. Гордон с трудом поднялся, стряхивая крошечные яркие осколки разбитого стекла с рук и ног и как никогда чувствуя благодарность за костюм HEV.

          Позади него послышалось жужжание, отразившееся от стенок трубы.

          Почувствовав внезапную панику, вызванную осознанием того, что было причиной этого звука, он развернулся и упал на колени, нагнувшись внутрь трубы, чтобы ухватиться за свисающий люк. Он подцепил неровную решётку пальцем и подтянул её, чему поспособствовали сервоприводы костюма, увеличивавшие его силу. Но новая механика HEV, полноценно не подогнанная под своего старого хозяина, переборщила. Люк настолько резко поднялся, что петли не выдержали и оторвались.

          Внизу, во тьме, появился серебристый блеск.

          Когда мэнхэк начал взлетать вверх по трубе, Гордон бросил люк вниз.

          Ржавая железяка ударилась о взмывшее лезвие и утянуло его вниз в трубу, пусть и ненадолго.

          Он слышал скрежет там внизу, машина пыталась высвободиться. Ещё немного и он вновь пуститься за ним.

          Гордон обернулся и погрузил свои перчатки в гору изогнутой арматуры с кусками бетона. Затем он перетащил эту кучу к краю дыры, благо, ему это поволяли улучшения костюма, и стал смотреть, как она падает вниз. Жужжание мэнхэка ощутимо приглушилось. Следом вниз полетела куча кладки, шлакоблок, обод от колеса с несколькими всё ещё висевшими на нём кусочками шины от грузовика. Шум стал ещё глуше.

          Наконец он заметил большую чёрную бочку, наполненную холодным застывшим дёгтем, опрокинул её, подкатил к краю и пинком скинул вниз. Громкий грохот, звук оседающей крошки, а потом тишина. Мэнхэк взвыл несколько раз, а потом затих.

          Он был там; он знал, что не столько вывел машину и строя, сколько создал ей препятствие. Впрочем, он был уверен, что человек, который управлял мэнхэк, скорее, сдастся окончательно, чем высвободит его. Сменить игровой автомат или выбрать в меню другого охотника было куда проще.

          Людям не доставало терпения, которым обладали машины.

          Перед тем как уйти, он обнаружил старинную ванную, одна из ножек которой в форме львиной лапы ещё оставалась целой, и перевернул её перед тем как поставить поверх дыры в качестве крышки. Вряд ли теперь кто-то провалится туда случайно.

          И всё же, когда Гордон ступал среди руин и развалин, взгромоздившихся у окраин Сити 17 так, будто бы сюда их свозили гигантские бульдозеры, в его шагах не было лёгкости. Где-то послышалось нечто похожее на лай волка, а затем среди гор мусора раздались далёкие эхо оползней. Что могло быть достаточно крупным, чтобы сдвигать такие массивные кучи? Ответ для Гордона был хуже беспокойства — что угодно. Он не имел никакого представления о том, кто теперь населял земли за городскими стенами. Возможно, у граждан была веская причина, чтобы уходить под защиту Альянса. А может, Альянс это и устраивало...

          ...

          Звуки вокруг него стали неестественно привычными. Единственной проблемой было то, что, кроме скрипа металла, доносившегося периодическими порыва пронизывающего ветра, несколько звуков были слишком хорошо ему знакомы. Воздух внутри его респиратора становился всё более спёртым; каждый раз, когда он его поправлял, во рту появлялся ощущался вкус кислоты, ядовитый привкус, который будто бы окутывал его язык. Он задумался, как долго ещё протянет фильтр. Несложно было представить, как эта атмосфера способна проедать дыры.

          Что это было...? Знакомый звук, сделавшийся жутким из-за несоответствия окружающему его хламу и разложению. Это была музыка... что-то старинное и едва различимое из-за шумов, но, несмотря на это, величественное. Бах, один из Бранденбургских концертов, филигранный, витиеватый и абсолютно неуместный посреди пейзажа бушующего хаоса и полного беспорядка.

          Шаги его стали более беспечными, и Гордон, потянувшись к музыке, забрался на неустойчивый склон из медицинского мусора и нашёл источник, из которого слышался Бах. Под ним, в небольшом углублении посреди хлама, стоял потрёпанный фургон Dodge с передом, зарытым так, будто бы он копался в мусоре, и задом, висящим в воздухе под острым углом с распахнутыми настежь дверьми. Из открытых дверей лился свет, а вместе с ним и музыка.

          Вокруг не было ни души. Казалось невозможным то, что каждое существо на свалке не сбежалось на звук Бранденбургских, но вокруг Гордона не было никого, когда он спускался по склону напротив и приближался к задней части фургона. Заглянув внутрь, он не увидел ни сидений, ни приборной панели, ни лобового стекла. Остов фургона был слит с тоннелем, который, казалось, выплавили в камне. Он тянулся на 40 или 50 футов под углом в землю, а в конце внизу виделся торшер из потускневшей меди с красноватым абажуром, источающий тёплый свет. Он выглядит, как граница чьей-то гостиной. Источник музыки находился где-то глубже, за лампой.

          Испытав край фургона на устойчивость, он перемахнул через крыло и аккуратно спустился, стараясь не издавать ни звука. Затем он начал скользить, спускаясь вниз на несколько дюймов за раз. Один раз металлический пол тихо скрипнул, и вот он оказался в каменном тоннеле. Как только он переместил свой вес вперёд, готовясь ползти, двери фургона с шумом захлопнулись, заперев его внутри. Шум эхом отозвался вниз по тоннелю, смешался со звуками Баха, а затем музыка резко оборвалась. Прямо за лампой опустился второй барьер, перекрыв дальний конец тоннеля.

          Как же легко он попался.

          Когда музыка исчезла и лязг утих, он смог расслышать приглушённый скрип, безнадёжное жужжание мотора, который вот-вот зальёт. Потом зазвучал гулкий рёв и тяжёлый лязг. Нечто громадное неуклюже прошло через край тоннеля и остановилось там, закрывая собой свет. Он был способен разглядеть молочно-белый купол поверх забитой пылью решётки, будто стеклянный глаз, покрытый трещинами и грязью; он лениво вращался, следуя за его движения, в то время как Гордон пятился по тоннелю назад. Затем он вытянул руку, клешню из поцарапанного металла с потёртыми чёрными сухожилиями и связками проводов. Сервоприводы завыли, и внутренний барьер поднялся. Нечто наклонилось, чтобы дотянуться до него, и Гордон лихорадочно отпрянул.

          «Стой смирно, — раздался звучный голос. — Если ты пришёл с миром, тебе нас нечего бояться».

          Он попробовал найти источник голоса, но не увидел ничего.

          «Успокойся, Пёс», — произнёс голос.

          Машина опустилась на земляной пол тоннеля, и её работающие двигатели утихли до состояния низкого гула. Вытянутая рука вернулась на место. Она выглядела как гигантский потрёпанный жук, сидящий на месте, подобрав под себя лапы; трудно было сказать, какие процессы продолжали работать позади огромного размытого глаза.

          «Теперь иди, — сказал голос. — Иди спокойно, и не будет никаких проблем. Если ты хочешь нам навредить, мне стоит предупредить тебя, что Пёс тут же ответит разоружением. И на нежность он не способен».

          Гордон пролез за поднятый барьер и спокойного меха. Коридор вёл в другие комнаты и на более глубокие этажи. До него доносился шум воды, генераторов и где-то вдали ещё больше музыки.

          Из тени меха вышел мужчина. Когда-то весьма высокий, он теперь был весьма сгорбленным. Седоватые волосы, которые, возможно, когда-то были светлыми; плохо остриженная борода, которая росла на покрытых шрамами щеках. Его низкий командный голос, казавший несовместимым с несколько одряхлевшим телом, облачённым в потрёпанный комбинезон механика, перетянутый поясами с карманами, которые были набиты инструментами и запчастями, добытыми с мусорных гор снаружи. Он ходил с тростью из чёрной матовой стали, вокруг которой обвивались провода со встроенными огоньками; на ручке было несколько маленьких кнопочек. Она выглядела как оружие, но Гордон подозревал, что всё было куда сложнее. Несколько мгновений мужчина разглядывал его; Гордон чувствовал себя так, будто его измеряют и оценивают. После этого он вытянул свою голову вперёд, не сводя один из своих проницательных голубых глаз с Гордона.

          «Ты тот, кого они ищут, — произнёс он. — После всех этих лет я поймал в свою ловушку что-то стоящее». — Он кивнул на склон, ведущий вниз, к помещениям, находящимся глубже: «Что ж, следуй за мной. Пёс, рядом!»

          Как только Гордон двинулся вслед за стариком, он услышал, как мех поднимается позади него. Он встал настолько, насколько позволял ему низкий проход, но Гордон без сомнений понимал, что его телескопические лапы могли сделать его ещё выше.

          «Я Илай, — сказал старик по пути. — Старьёвщик. Ты уже встретил Пса. Что касается тебя... твоё имя теперь повсюду. Они идентифицировали тебя по каким-то очень старым документам. Я удивлён, что у Альянса ещё остались такие документы. Мне всегда хотелось узнать, что они считают достойным сохранения. Большую часть того, что делает нас людьми, они считают мусором. И всё же записи, бумаги... они уделили много усилий на то, чтобы обессмертить это. Полагаю, мне стоит находить утешение в том, что моё имя и мой номер продолжат жить в одном из их файлов, когда меня самого уже давно не будет».

          Пёс плёлся вслед за ним, волоча оголённые искрящиеся провода, словно он был трамваем, ползущим по рельсам. Несмотря на размеры, выглядел он жалко. Когда-то он очевидно обладал огромной мощью; но сейчас выглядел как что-то, что Старьёвщик вытащил из гор мусора и восстановил до минимального рабочего состояния.

          «Вон... Консул опять. Его запись весь день крутят на повторе. Беглый негражданин, нарушитель... сам Вестник Смерти, Гордон Фримен»".

          Гордон огляделся, чтобы понять, куда его привели. Комната, выдолбленная в земле, на самом деле была не более чем расширением в проходе, но обставленная обшарпанными диванами и стульями, и низким пластиковым журнальным столиком, на котором лежали запчасти. Напротив дивана стоял приставленный к стене расколотый поддон; на нём закреплённый на погнутом гвозде висел старый телевизор с плоским экраном; он выглядел старинным, его экран был покрыт царапинами настолько, что казалось, будто за него грызлись дикие псы. На экране было лицо, которое Гордон видел в Сити 17 повсеместно. Консул. Мужчина больше не выглядел спокойным и обнадёживающим; каждая черта, каждый жест выражал угрозу.

          «Мы не можем подтвердить, что Вестник покинул Сити 17. Если это так, хищники Пустоши быстро разберутся с ним. Но будьте уверены, что мы не прекращаем обыски в вашем городе. Альянс сделает всё в своих силах, чтобы обеспечить безопасность своих граждан. Повторяю, Гордон Фримен является вестником хаоса и смерти, вторжением безумного и варварского мира, который мы всячески пытались оставить позади. Мы делаем всё в наших силах для ареста и устранения этой угрозы обещанному миру, который Альянс любезно предоставил человечеству. Я прошу всех граждан делать всё в их силах, чтобы помочь нам задержать Вестника. Докладывайте о любой подозрительной деятельности незамедлительно. Если вы заметили Фримена, не пытайтесь вмешаться, вместо этого вызовите ближайшего агента и активируйте все доступные сигналы тревоги. Каждый подобный доклад будет рассмотрен с предельной строгостью, и ложная тревога может караться казнью на месте».

          Старик, Старьёвщик, Илай взглянул на Гордона и усмехнулся с неприкрытым весельем.

          «Ну что же, — сказал он. — Добро пожаловать!»

Галерея

Первая страница.

Вторая страница.